Культурные заметки. Сайт для тех, кто любит искусство

ДеЦл: Где его 17 лет

Семнадцатилетний Кирилл Толмацкий (он же ДеЦл) - часть известного рэперского “Bad B. Альянса”, в который помимо него входят “Шеff”, “Bad Balance”, “N’Pans” и пр. В прямом и переносном смысле пионер отечественного хип-хопа. Сын и артист серьезного продюсера Александра Толмацкого, главы компании “МедиаСтар”. У многих этот молодой человек вызывает стойкое раздражение - и не в последнюю очередь тем, что позволяет себе роскошь быть самим собой. Его подозревают в грубости, глупости, наличии дурных привычек и пропаганде Бог знает чего. Между тем он воспитан, любит маму, говорит по-английски и немного по-французски, не употребляет алкоголя и прочих сомнительных радостей, а развлекается тем, что ходит в гости. Вполне мирный портрет… Но включишь телевизор - а там сплошная “Кровь моя, кровь”. И весьма убедительная. Как-то не вяжется… Яна Лепкова встретилась с Кириллом Толмацким и попыталась разобраться в деталях.

Персонажу по имени ДеЦл уже почти два года. Можно себе представить, как за это время ему надоели глубокомысленные вопросы типа “Как вы с папой делите заработанные деньги?” и “Какое имя тебе больше нравится - Кирилл или ДеЦл?”, на которые так щедры молодежные модно-музыкальные таблоиды. И презрительно-снисходительный, и немилосердно сюсюкающий тон с Кириллом, выражаясь его языком, одинаково “не канают”: когда с ним начинают разговаривать как с дебилом, он попросту не считает нужным доказывать обратное и вяло бурчит в ответ нечто односложное. Неудивительно, что материалы о нем похожи друг на дружку, как братья-близнецы: перепевы сотни раз сказанных общих слов, за которыми легко угадывается рука его PR-директора.

Однако юный рэпер отнюдь не глуп и при этом не похож ни на уайльдовского звездного мальчика, ни на зайку-зазнайку - став знаменитым, он (в отличие от многих взрослых коллег по цеху!) не впал сам от себя в безудержный восторг. Кирилл вообще производит странноватое впечатление - такой, знаешь, мальчик-дяденька. С одной стороны, он действительно отлично разбирается в том, что делает, активно вникая даже в административно-бухгалтерские вопросы. Получая согласно контрактным обязательствам деньги, он сам распределяет их между своими танцорами и музыкантами. Он абсолютно самостоятелен и категорически не похож на безвольную куклу, которую дергают за ниточки продюсеры и директора. “Я могу признать чужую правоту - да, легко, но я люблю спорить. Я общаюсь в таком кругу, где все думают, что они правы, так что всегда надо стараться отстаивать свое мнение. Они действуют по наработанной схеме и не слушают ничего, а я иногда говорю очень правильные вещи”, - делится Кирилл. Он сам кого хочешь “построит” и в этом смысле очень похож на своего “великого и ужасного” отца. В “МедиаСтарКонцерте” говорят, что Толмацкий-отец и Толмацкий-сын иной раз так орут друг на друга, что мало не кажется никому. Такой уж характер… С другой же, “невзрослой” стороны - не всегда уместная детская непосредственность, категоричность в суждениях и столь понятное трогательное мальчишеское позерство, за которым традиционно прячутся смущение, пока еще неуверенность в себе и, конечно, огромное желание быть взрослым, быть значимым.

Мы разговариваем в студии, где Кирилл вместе с коллегами-рэперами обычно торчит с утра до вечера. Он невысокий, но не маленький, одет в классические свободные рэперские одежки, которые висят на нем, как на вешалке. В клипах юная звезда выглядит взрослее - без грима лицо как будто прозрачное и кажется совсем еще детским. Перспектива интервью его явно не вдохновляет. Поначалу он держится чуть настороженно, но потом расслабляется, кладет ноги на огромную колонку и мы легко переходим на ты.

“У нас здесь своя туса, и тут все по-другому происходит, чем у других артистов, - поясняет Кирилл. - Я не отношусь к другим артистам. Я считаю, уровень наш эстрадный - ниже некуда. Если бы попсу делали качественно, у меня бы к ней не было никаких претензий. Ты включи телевизор - спрятаться же некуда. Никто не понимает, что это деревня полная!” “Разумеется, никто, кроме тебя?” - уточняю я. “Нет, ну, может, те, кто это делает, и понимают, но им по фигу - ведь катит же, съедят и так…” А что, интересно, такое в понимании рэпера “качественно сделанная попса”? Бритни Спирс? “Да ладно, я ее видел - ничего особенного. Маленькая, пухленькая. Крепыш такой. Ну да, с попой, с грудью. Но не это же самое главное!” А что самое главное? “Чтобы вообще цепляло. Индивидуальность, что ли… Я думаю, если бы она не была Бритни, ее бы на улице никто не заметил”. Зато отличные отзывы от Кирилла получил… Иосиф Кобзон, с которым он умудрился спеть дуэтом (и, кстати, попасть во все ноты) в одном из новогодних “Огоньков”. “Кобзон - он реально поет. Плюс он еще бизнесмен. Нормальный чувак!”

Пытаясь что-то объяснить, Кирилл то и дело перескакивает на сленг, который в его исполнении звучит как своеобразная профессиональная лексика.

Я, как невеликий специалист по хип-хопу, нуждаюсь в объяснениях “от печки”: как, например, хороший рэп можно отличить от плохого? И почему рэперы так размахивают руками?.. “Если ты слышишь какой-то речитатив и он тебя задевает, начинает “качать” - это хороший рэп. А если просто вяканье, как из задницы - извини, я это вот такими словами называю! - это не от души, не прет. Значит, плохой… Я вообще много всего в этом направлении слушаю - для информации. Поэтому, когда я сравниваю буквально по тактам и ритм, и лирику, то могу твердо сказать: да, я делаю это хорошо. Я никогда не репетирую. Все импровизация, все искренне - вот наше главное отличие от других артистов. Я могу на час сделать импровизацию, и все в зале будут скакать… А руки помогают выразить состояние души. Вот я даже в Испании заметил, что люди помогают себе жестами, когда общаются… Мой второй альбом будет очень резким, агрессивным. Это нормально, это выражает на данный момент состояние моей души. Оно неспокойное, потому что меня кругом торкают, пытаются задеть. Мне насрать на это, но, блин, почему им всем не все равно?.. Нет, конечно, рэп не обязательно всегда агрессивный, он может быть и лиричным, может быть рэп про любовь. У меня был такой эксперимент на первом альбоме, песенка называлась “Эта девчонка”. Но что-то я не проперся. Я думаю, у меня рэп про любовь еще не скоро будет. Пока больше что-то агрессивное идет. Старшие говорят, это у меня… подростковое. А может быть, это реакция на негатив вокруг - взамен я как бы отдаю свой негатив в текстах. Видимо, в моем положении это пока самый оптимальный способ защиты…”

Кирилл говорит серьезно, без малейшего кокетства, и это его “в моем положении” звучит просто безнадежно. “Знаешь, когда видишь все то говно, которое про тебя пишут на самом деле, то невольно начинаешь думать: а зачем тогда все это? Любой другой на моем месте уже согнулся бы. Такое ощущение, что я не рэпер, а как минимум Гитлер. Бог знает что пропагандирую… Но кто бы вообще здесь узнал об этой культуре, о других рэп-командах, если бы не “Bad B. Альянс”?”

Помимо написания агрессивных текстов, есть у него и более приземленный способ защититься: Кирилл старается не ходить один по улице. Слишком уж пристают! Причем даже вполне безобидные просьбы дать автограф действуют на него удручающе: “Я считаю, автограф - это не повод подойти к незнакомому человеку. Я сам так никогда не делал, даже если мне кто-то очень сильно нравился. Для меня это тупость - беспокоить человека по такому поводу, надоедать…” Но что за радость совсем еще молодому человеку быть знаменитым, если отсутствует даже самая элементарная свобода передвижения? “Ну что делать, зарабатываю я таким образом!” И, видимо, достаточно для того, чтобы мириться с сопутствующими неудобствами… “На самом деле чем больше денег, тем больше расходов, - мудро замечает он. - Пока я буду зарабатывать, буду приносить деньги в семью. Я освободил отца от обязанности давать деньги маме… А сам очень много трачу на музыку - диски, фильмы о хип-хопе и т.д. Это не просто работа - я живу этим, понимаешь? Я делаю то, что люблю, и мне еще за это платят!” Я-то понимаю. Жаль вот только, что быть рэпером, оказывается, действительно небезопасно…

“Ну, про негативное к тебе отношение мы выяснили. А кто тебя любит?” - спрашиваю. “Мама. Семья моя. Мама меня поддерживает. Но, наверное, если бы я пел, а не читал рэп, она бы не поддерживала, потому что петь я не умею…” Мама, помнится, трогательно болела за Кирилла, когда он играл с Дибровым в “О, счастливчик”, где благополучно запутался в японских островах. С мамой, насколько я поняла, он очень дружит. И это хотя и единственное, но все же существенное обстоятельство, которое роднит его с… вышеупомянутой красоткой Бритни, которая тоже очень привязана к матери и, несмотря на толпы людей вокруг себя, называет ее своим лучшим другом. Дети-звезды по разные стороны океана - и секс-символы, и рэперы, - похоже, миновали тяжелый этап дурацкой подростковой войны с родителями. Публичность помогла им раньше многих своих незнаменитых сверстников понять, где случайное, а где настоящее. А обрести публичность помогла как раз юность - известно ведь, что маленькие артисты неизменно приковывают к себе всеобщее внимание, вызывая странную смесь умиления и раздражения…

“Мне это нисколько не помогло. Если бы мне изначально было хотя бы 18, все было бы легче. Мне почему-то так кажется… А может, я ошибаюсь. Просто, когда ты несовершеннолетний, приходится бороться, чтобы твое слово имело какой-то вес, чтобы к тебе прислушивались”. Но ведь прислушиваются же? “Может быть. А может быть, и нет, я не знаю. Я не уверен… Столкнись я сейчас с чем-то нехорошим, не уверен, что эти люди мне помогут. Глупо думать, что тебя будут поддерживать всегда. Я надеюсь только на свои силы”. А поскольку сила - это прежде всего знания, Кирилл как может учится… Не за партой сидит, а буквально постигает жизненную мудрость, причем старым как мир способом. “На своих ошибках. Вот, например, говорили мне - не носи “пушку” с собой. “Пушка” - плохо. Она - стреляет. Но я все-таки принес ее в школу. И она нечаянно выстрелила. Чуть полшколы не задохнулось (пистолет был газовый)… Это давно было. Я сказал тогда: я понял, я сознаюсь, я сделал неправильную вещь. Отец мне помог выпутаться, за что ему большое спасибо. Это была моя ошибка. Я, наверное, никогда не буду учиться на чужих…” Художественная литература в качестве учебного пособия ему тоже не очень подходит: читать он не любит. “Я получаю информацию в процессе общения с очень разными умными людьми. Иной раз смотришь в книгу и видишь там… У меня в школе так всегда происходило. Я не говорю, что читать не надо. Просто для меня это - вот так”.

Я стараюсь не просто задавать ему вопросы, но и сама рассказывать. Тогда, недослушивая и перебивая, он начинает рассказывать что-то в ответ - запросто, искренне, что называется, без затей. О том, что он хотел бы быть свободным, независимым ни от чего, но понимает, что это несбыточная мечта. Что жить было бы легче, “если бы все смотрели на все проще”. Что он хочет сам водить машину, чтобы не зависеть от своих охранников. Что раньше он очень переживал из-за маленького роста (”Ты меня пару лет назад не видела, я был просто лилипутом, карликом…”), а потом это прошло (”Каким мама родила, таким и буду!”). О том, что его до слез может тронуть “смерть животного какого-нибудь” и сильнейшим образом раздражает “культура пидеров”. “Пидеры меня раздражают больше всего на свете одним своим существованием. Я считаю, Бог создал мужчину и женщину не для того, чтобы мужчины были с мужчинами, а женщины с женщинами”. Сам Кирилл в этом смысле абсолютно старомоден. “Мне нравятся красивые девчонки. А если они еще умные и разговаривать умеют - это вообще круто. Я таких видел - но, блин, очень редко… Любви пока не было, и я со своим режимом, боюсь, еще долго никого себе не найду. Это ж такое дело - надо время уделять… Дружить? Дружба с другим полом рано или поздно заканчивается сама знаешь чем. У меня есть подруги, у нас чудные отношения, но в то же время я с ними иногда еще и… это…” Кирилл рассказывает (кстати, журналисту - впервые!), что, когда “это” было у него в первый раз, оно произвело на него сильное впечатление. “Это был просто эмоциональный взрыв - ну, в хорошем смысле, конечно. Девушка была меня реально старше. Ей было 18, а мне 13, и для меня это тогда была огромная разница… Причем я ничего даже не делал, мне помогали…”

Ощущает ли он счастье? “Ну знаешь, когда вдруг так и подкатывает…” - пытаюсь объяснить я. “Подкатывает обычно страх, а не счастье. Вот сюда… - Кирилл показывает на горло. - Пожалуй, я испытал чувство счастья, когда был на Ямайке. Просто лежал на пляже и ни о чем не думал. И еще меня наполняет счастье, когда нет никаких семейных проблем. Я не люблю это обсуждать, семейные проблемы существуют у каждого… А что касается страха, то он у меня один - я боюсь потерять родных. Друзей. Пока это самое-самое весомое в моей жизни. Все, кто здесь рядом со мной, - как члены моей семьи, и я их так же люблю. Я любого готов разорвать за своих близких”.