Культурные заметки. Сайт для тех, кто любит искусство

Рок и судьба

Русский рок зарождался, когда едва отгремела хрущевская оттепель, партийные деятели сменили расшитые косоворотки на белые рубашки и начали сморкаться в платок, а на смену “детям кукурузы” пришли “дети цветов”. В начале 70-х в стране появились всходы хиппистских идей и повсеместно распространился биг-бит. Рок-музыка и “дети цветов” были тогда неразделимы. Хиппи, понятное дело, не пользовались любовью партийного руководства, на работу и в учебные заведения их не брали, поэтому им приходилось бороться с довольно многочисленными отечественными диссидентами за “теплые” места: кочегаров в котельных, ночных сторожей и дворников. В служители моргов хиппи не годились в силу мировоззрения, поэтому там заправляли бывшие философы, социологи и искусствоведы…

Впрочем, не одни хиппи играли рок. По стране хватало самодеятельных коллективов, игравших на выпиленных из фанеры или купленных за приличные деньги отечественных гитарах. В то время самым писком считалось умение сыграть “в ноль” что-нибудь из классики - The Beatles, Pink Floyd или Led Zeppelin. Мелодии и слова заучивались наизусть. Причем группы специализировались, как правило, на одном коллективе.

Увы, игра в художественной самодеятельности, на школьных вечерах или в ДК институтов не приносила не только славы, но и денег. Поэтому многие музыканты, повзрослев и обзаведясь семьями, уходили из рок-андеграунда в филармонические вокально-инструментальные ансамбли или в кабацкие коллективы. Другие же (”Рубиновая атака”, “Оловянные солдатики”, “Високосное лето”, “Второе дыхание” и т. д.), стиснув зубы, продолжали брести своим тернистым путем. Брели, брели и в конце концов задумались: а зачем им, собственно, петь на английском языке, которого к тому же почти никто толком не знает? И вот в середине 70-х рок стал русскоязычным. В числе пионеров оказались “Скоморохи” Александра Градского и, конечно же, “Машина времени”…

Наш адрес - Советский Союз!
ВИА-движение росло и ширилось - по стране раскатывало уже несколько сотен филармонических ВИА. Большинство из них играли скверно, однако в отличие от политически неудобных рокеров они могли выступать перед широкой публикой.
Прорваться на филармоническую сцену удалось совсем немногим рок-коллективам (”Машине времени”, “Арсеналу”), да и те колесили по глухой провинции, до Москвы и Ленинграда их не допускали. Теплолюбивые и солнцелюбивые хиппи тем временем потихоньку вымирали в нашем суровом климате. Им на смену с Запада тихонечко просочилось диско. Сначала его встретили в штыки, но потом сообразительные комсомольцы догадались, что на этом можно неплохо заработать. По всей стране как грибы после дождя стали возникать дискотеки.

Крутятся диски
Но самую главную роль в развитии русского рока сыграл “магнитиздат”. На смену громоздким и неподъемным катушечным магнитофонам с 300-метровыми бобинами пришли компактные кассетники. С этого момента и начался, пожалуй, стремительный взлет популярности рок-андеграунда. Группы в домашних условиях записывали собственные альбомы и распространяли их среди знакомых. Вскоре к этому стихийному процессу подключились теневые дельцы, наладившие распространение таких магнитоальбомов по всей стране и зарабатывавшие на этом неплохие деньги.

Янка Дягилева и Егор Летов на концерте в ДК МЭИ (1990г.)
За магнитиздатом подтянулся и самиздат: в начале 80-х возникло множество “журналов” - самодеятельных сборников текстов песен и интервью, которые переписывались от руки или “в семь закладок” перепечатывались на машинках. “Зеркало”, “Ухо”, “Урлайт”, “Сморчок” не только доносили до меломанов информацию о популярных рок-группах и исполнителях (которой, естественно, нельзя было найти в придавленной цензурой центральной прессе), но и распространяли их идеи. Вот здесь-то и забеспокоились власти предержащие, поняв, что ситуация начинает выходить из-под их контроля.

Впрочем, политическая ситуация в стране в середине 80-х изменилась, и внимание партии сместилось от самиздата и рок-музыки к более важным проблемам.

В Москве, Питере, Свердловске начали открываться рок-клубы, рок-музыканты стали раскатывать с концертами по всей стране. Правда, выступая под грифом “художественной самодеятельности”, они не имели права зарабатывать деньги, а за левые коммерческие концерты организаторам грозили тюремные сроки от пяти до семи лет. И все же это был грандиозный прорыв - музыканты и народные массы
наконец-то встретились лицом к лицу!

“Моя борьба”

“Два самолета”.
Я начал ходить на рок-концерты - в основном, естественно, домашние - где-то в начале 80-х. По молодости лет слушал и смотрел на все затаив дыхание - кругом были странные волосатые, бородатые люди, говорившие на каком-то своем, понятном только им языке, и так не похожие на всех остальных… Поначалу было немного диковато, зато я чувствовал себя там удивительно хорошо: можно было говорить все, что думаешь, обсуждать любые вопросы, ничего не опасаясь. И вооружившись простеньким фотоаппаратом, я стал изучать этот новый для себя мир.

Мой энтузиазм не остался незамеченным, и в конце 1987 года я оказался в составе “редколлегии” возрожденного самиздатовского журнала “Урлайт”. Подобная самиздатовская деятельность тогда не поощрялась, и все собрания редакции проводились на “конспиративных” квартирах. И там под сигареты и крепкий чай или, что гораздо реже, вино читались, обсуждались и редактировались материалы очередного номера, выклеивались макеты. После ксерокопирования (у лиц, сочувствующих нашему изданию и имевших доступ к соответствующей технике) листы собирались в стопки. Затем эти стопки сверлили дрелью, прошивали проволокой и к ним клеем “БФ” приклеивали обложку. Работка, скажу я вам, была каторжная… Распространяли “журнал” среди друзей, знакомых и на рок-концертах. Тираж, естественно, редко превышал 300 экземпляров, и все же “Урлайт” знали на всей территории нашей тогда большой страны…

Рок-андеграунд потихоньку выходил на поверхность. Наша редакция организовала в ДК МЭИ концерты рок-групп: каждый месяц туда приезжали коллективы со всей страны: мало кому тогда известные “Чайф”, “Наутилус Помпилиус”, “Калинов мост”, “Облачный край”, “Цемент”, “Веселые картинки”, “НАТЕ!”, “Настя” и многие другие. Конечно, были там и “гранды”: “Зоопарк”, “Аквариум”, “Кино”, “ДДТ”, “Звуки Му”, “Алиса”. Там же с последним концертом за несколько дней до гибели выступал Александр Башлачев.

Почему рок-музыка тогда пользовалась такой бешеной популярностью? Думаю, в первую очередь потому, что рок - очень энергетическая музыка. Такую музыку невозможно просто слушать - на концертах все танцевали и подпевали в такт музыкантам… А кроме того, ощущался тот самый будоражащий, адреналиновый привкус борьбы с “совком”: “Вот мы какие смелые, ничего не боимся!”

Распоясались
В самом конце 80-х идеологический контроль за рок-музыкой окончательно исчез. Что незамедлительно сказалось на музыкантах - дорвавшиеся до абсолютной свободы панк-рокеры хлынули на сцену. В конце 1988 года на фестивале “Сырок-88″ с 40-минутной программой впервые в метрополии выступил панк Егор Летов со своей “Гражданской Обороной”. Следившие за порядком милиционеры краснели и бледнели. Раньше бы вырубили свет, а музыкантов от души отмутузили в кутузке, чтоб не пели такого про “дедушку Ленина” и советскую власть. А тут - “Не положено…”. А ведь всего за год до этого после триумфального выступления на 1-м Новосибирском фестивале Егор Летов был вынужден уйти в бега - ему грозила психбольница…

СССР, не вынеся смертельного удара “перестройки”, продолжал стремительно разваливаться, и власти занялись политической борьбой и спасением гибнущей плановой экономики, плюнув на рок-музыку. Поэтому российский рок ненадолго принял новые гипертрофированные формы, превратившись в “стадион-рок”. Ведущие группы мотались по всей стране, играли на стадионах и в дворцах спорта. Публика наконец-то смогла воочию полюбоваться на своих кумиров, знакомых только по магнитоальбомам, и валом валила на концерты.

Со временем, естественно, ажиотаж прошел. Чтобы подогреть угасающий интерес пресытившихся роком зрителей, в стадионных шоу стало участвовать по десятку-полтора коллективов. Поэтому группы начали использовать фонограммы, чтобы концерты не превращались в сплошную настройку аппаратуры. Кроме того, коллективам, занятым зарабатыванием денег гастролями, некогда было записывать новые песни, поэтому они “выезжали” исключительно за счет старых программ…

Сталин всем надоел…
К началу 90-х все смертельно устали от рассказов об ужасах сталинизма, бесконечных “Архипелагов ГУЛАГов”, обличений бесчеловечности постояльца Мавзолея, маразма Брежнева и волюнтаризма Хрущева. Когда газеты и телепрограммы переполнены такой информацией, идти на рок-концерт, чтобы услышать то же самое со сцены, - неинтересно. Ведь большинство наших рок-групп делали упор на обличительные тексты и на борьбу с Советами, а не на музыку. Начался упадок рока. И даже шумный и яркий всплеск панк-рока по всей стране лишь подчеркнул, что рок-музыка в своей прежней форме потеряла смысл. И что пора искать какие-то новые ее формы.

Самым ярким событием тех времен, я бы даже сказал, кульминацией рок-движения стал всесоюзный фестиваль “Рок-акустика”, состоявшийся в январе 1990 года в Череповце. “Зоопарк”, Янка, АДО, Юрий Наумов, Александр Лаэртский, “Коба”, Чайф, Сергей Рыженко и многие другие. Три дня в морозном Череповце (30 градусов ниже нуля - диктор не соврал) рокеры, сами того не зная, справляли тризну по русскому року.

И хотя молодежь с адреналиновым кипением в крови по-прежнему торчит от “Гражданской Обороны”, прыгает и орет на концертах Кинчева вместе с “Армией Алисы”, а молодые интеллектуалочки трепеща замирают под шаманные камлания Бориса Борисовича… Увы, все это - жалкие отсветы былой славы и таланта.

А где же новые силы? Есть, конечно, как им не быть. Сидят они пока по своим подвалам и углам, без денег на серьезную аппаратуру, студии, тв-промоушен… Съемка видеоклипов и запись альбомов обходятся в огромные суммы, и поэтому сегодня рок превратился в форму элитарного искусства, как раньше джаз.

Жив ли рок, есть ли у него будущее? Кто знает… У каждого поколения свой рок.